воскресенье, 31 июля 2016 г.

ON ZNAET. Рассказ из книги Татьяны Шереметевой "Посвящается Дурам. Семнадцать рассказов"


ON ZNAET. 
Рассказ из книги Татьяны Шереметевой "Посвящается Дурам. Семнадцать рассказов"


Официальный сайт Татьяны Шереметевой







    Интересно, что она ответит?

  В прошлый раз бросила трубку – нервы. Глупо. Если уж назвался этим вот, то и полезай в соответствующее место.
Сейчас она мне даже неприятна: влажные руки, это сладкое мяуканье: «Дарагой, ну, дарагой…». Не исключено, что она просто дура. Правда, я и сам хорош. Я же полностью подчинён ее воле. Она командует и крутит мной, как хочет. И так уверена в своем праве на меня.
   А как она с ним, когда я им не мешаю? Хотя мне совершенно всё равно. И почему я не остался за границей? Валялся бы сейчас возле бассейна на какой-нибудь вилле. Рядом бокал мартини, вокруг красивые женщины.
   Сейчас-то я понимаю, что все они суки. Только одним, как ей, это удаётся скрывать, а другие настолько глупы, что не могут даже этого.
   На людях она подбирает живот и старается ступать от бедра, как манекенщица. Спину держит прямо, подбородок под девяносто градусов от пола. Тоже, научилась, понимаешь. Губки расслаблены и приоткрыты, как для поцелуя. Взгляд – как раз наоборот: предельная концентрация.
  Зазевался мужик – ну, на какую-то минуту, – и всё: можно докладывать, что «было сбитие». Как истребитель на войне. И злобный фриц уже мордой в землю.


  Ну, что там еще? Выражение лица разочарованное и немножко брезгливое, как будто объелась пирожных во французской кондитерской. Их сейчас расплодили по всему городу. Всё пытаются доказать, что тут почти Париж. Идиоты.

   Ближе к телу. А когда её никто не видит, сразу же сразу начинает сутулиться, осматривать затяжки на колготках, проверять маникюр и не размазалась ли помада на её приоткрытых губках.
   Губы вообще самое говорящее место. А совсем не глаза. На глаза очки тёмные надел – и порядок. А губы не спрячешь. Я всегда на них смотрю. Вот они подобрались и из раскрытого бутончика превратились в высохшую щепочку. А там сквозь дерево уже и металл поблёскивает. Вместо рта – такой отточенный узенький серпик. Хочешь – жни, а хочешь – куй. Запросто может резануть этим серпиком. Как раз по самому дорогому. Мало не покажется.

   Ну, не может смириться с тем, что кто-то моложе и красивее. Вот рядом молоденькая девочка. Атласная шейка и попочка, наверное, с нежнейшим пушком ближе к трусикам, а у неё всего этого нет. Зато есть целлюлит.
  Можно сколько угодно утешать себя тем, что и шейка, и попочка скоро отцветут. «Зато твой целлюлит будет цвести вечно, и чем дальше, тем более пышным цветом!» – замечаю я с удовлетворением.
  Знаю баб. И потому не люблю их.
 Не пришлось бы сейчас слушать её мерзкое кваканье. Хотя, если объективно, она ничего. Ноги длиннющие. Интересно, где она себе колготки находит – таких же размеров нет в природе. Грудь маловата. Хорошо, пока не висит. Вечером я всегда внимательно наблюдаю за ней: отсчёт от пяток. Кстати, у некоторых – жёлтых и твердокаменных. Но эта – нет, не такая. Эта всё скребётся и моется, как енот-полоскун, всё насмотреться на себя не может.
  Да. Отсчёт от пяток и выше – ноги, задница, талия, грудь, шея, губы. Замечаешь, прежде всего, это.
Глаза – ну, что глаза, это зеркало души, и только. Она ими на всех смотрит. И каждому врёт этими глазами про свою душу так, как хочет. (Вот оно: «как»! «Вариации на заданную тему» – не забыть! Додумаю потом).
  Отвлёкся. Да, интересней заглянуть в зеркало её тела: это не для всех. («Угу», – говорю я со всей возможной иронией). И тело редко врёт. Ну, разве что в постели. Я к этому даже привык.
  Ничего не говорит, только вздыхает. Хоть бы покричала когда. Нет. Всхлипывает, дёргается и молчит. Как второгодник у доски в присутствии завуча. И глаза тут ни при чём. Они у неё вообще закрыты.
 А потом пойдет в ванную плакать. Думает, под душем не слышно. Почему эти дуры всегда бегают плакать в ванную? Эта – так ещё и на унитазе умудряется взрыднуть. Я же знаю.
Да, подсматриваю. Ещё и подслушиваю.
 Люблю её руки. Они большие, пальцы длинные. Хорошо, когда у женщины крупная ладонь. Она берёт тебя сразу всего, и это очень приятно. Не люблю эти птичьи лапки с акриловыми коготками. Они иногда оставляют царапины. У меня до сих пор виден след.
  Да ладно, что с неё было взять – какая-то там продавщица, виделись один раз. Забудем.
  А у этой ногти правильные – тупо запиленные и не очень длинные.
  Мне не нравится её голос. Когда она нервничает, начинает говорить на высоких тонах, чего-то там требовать, угрожать, возмущаться и срываться на крик. Неужели не понимает – голос у женщины должен быть низким, бархатным. А главное – ласковым.

Хочешь добиться своего – не требуй и не запрещай.Скажи, что тебе всё равно. А ещё лучше – разреши.
Не догоняй. Развернись и спокойно иди в противоположную сторону. Сделай так, чтобы бежали за тобой.
Не удерживай. Пусть тебя боятся потерять.
Не выясняй. Слышишь, что тебе врут – сделай вид, что поверила. Не хотят говорить – значит, правды всё равно не добьёшься. А добьёшься силой, так сто раз пожалеешь.

  Учи вас…
  Она сама много врёт. Я это прекрасно слышу и молчу. Её выдают интонации. Если бы я мог ей объяснить – неважно то, что говорят женщины (ударение на слове «что»), поскольку всё равно они обычно несут полную околесину.
  Важно – «как». Мы же слушаем не мембраной, мы слышим нутром.
  Мне лучше всего, если они вообще молчат.
Когда она, застыв, слушает «Appassionata» «Secret Garden», я узнаю́ о ней гораздо больше, чем за всё время нашего знакомства. Я благодарен ей за её молчание и за то, что в эти минуты мы по-настоящему близки.
  Да, возвращаясь к вышесказанному: я заметил, что гораздо интересней «как», чем «что». Причём во всём. «Что» – это жёсткая конструкция. Это мужская логика. «Как» – вариации на заданную тему. Это бабы. Ну вот, додумал. Это хорошо.

  Она пытается спрятаться за «что». В этом формате она же просто идеал для подражания.
 Мозги. Уверена, что у неё выше наведённых бровей – интеллектуальный центр стратегического назначения. Угу (со всей возможной иронией). Но правду знаю только я.
 Карьера. Согласен, коммерческий директор на захудалой американской фирмешке – это неплохо.
 Внешность. Все эти бесконечные кисти, помазки, краски, лаки, кремы, дезодоранты, чёрт их дери, – как в малярке на автосервисе. Даже мужскую бритву умудряется в дело пустить. Говорит, ею ноги брить лучше. Можно подумать, у неё там вообще что-то растёт. Это она не ноги бреет, это она свои комплексы лечит.
 Фигура. Ну, конечно, – Ф-и-и-гура! Мы же ею так гордимся, мы в фитнесе на дорожках «Герленом» и «Прадой» истекаем, а потом дома вбиваем свою задницу в напиздник, который мы почему-то называем мини-юбкой. Кстати, к юбке как раз подойдут те сапоги на платформе. Цвет – «коньячный леопард». Уроет ведь она всех этим «леопардом»! Чёрт. Не думать, не думать.

 Я молча наблюдаю за ней. Последняя коллекция белья в «Дикой Орхидее». Красиво. И актуально – при свете ей лучше не раздеваться полностью. Оставлять минимум. Сказал бы ей кто, пригодится.
 Исподтишка продолжаю вести наблюдение. Вот она идет к кассе и мимоходом прихватывает леопардовый комплект «Дольче Габбана». Тоже, ясен пень, разбирается. Давно ли? Вместо трусов – какие-то верёвки. Наверное, к «коньячному леопарду» в масть подбирает. Осталось теперь только хвост отрастить. Ненавижу. Я-то знаю, для кого эти все штучки.

 Не устает повторять, что он давно женат, что всё давно закончилось. Типа, случайно встретились в «Одноклассниках». Проклятый сайт. То, может, и закончилось, а это – началось.
Знаю, они встречаются в машине. Машину ставят на Воробьёвых горах, где лесополоса. Рядом такой уютный, маленький пятачок, и там всегда кто-нибудь припаркован. С ними тоже все ясно – такие же горемыки.
 Она сидит с ним на заднем сидении и занимается хрен знает чем. И её дрожащие от нетерпения пальцы с правильно запиленными ногтями касаются уже не меня. Мне боль-
но. Несмотря на то, что я давно к этому готов.

 Я же вообще сильно не дурак. Она своим куриным умом даже не понимает, насколько.
 Не хочу больше притворяться. Не хочу больше всё это знать: «Мой любимый Волк! Я желаю тебе спокойной ночи! Твое сокровище». Вот так, ни больше ни меньше. Он – любимый Волк, она – сокровище. «Угу», – говорю я с максимальной иронией. То ещё.
 А ведь припереть к стенке, – начнет вопить, что не знает, откуда что взялось, что само всё появилось, что номером ошиблись. А напомнить, что смс – её собственная исходящая, тут же скажет, что в любой момент может умереть. Её врачи предупредили.
 Не могу больше держать в памяти картинки из её жизни. И, главное, из её жизни в этой машине.
Скажи тому, который за рулём: для таких дел покупают вместительные, солидные автомобили с затемнёнными стеклами, а не эти спортивные козявки, где ей даже негде разместить свои конечности. И где всё просматривается.
У неё же вены на ногах расширены, ей нельзя так перегибаться! Вечером её драгоценные лапы отекут, и она будет мазать их очередным бесполезным бальзамом. Господи, какие же они все дуры.
Я устал от её вранья. И устал врать сам.
Не люблю слово «лгать». Оно само какое-то лживое.
Хочу правды, хочу быть с другой женщиной.
Ну почему так? Почему, корчась в той гнусной машине? Почему потом опять плакать на толчке?
Почему не набрать сейчас нужный номер и не сказать, наконец, своему мужу всю правду?
Ведь я – рядом, я всё вижу и понимаю. Я наблюдаю за тобой. И, может быть, ты даже об этом догадываешься. И я в любой момент готов тебе помочь.
Я здесь – преданный тебе и преданный тобой.
Я – твой честный мобильник, твоя дорогая, умная игрушка и послушный инструмент в твоих подлых руках.
Ты вовлекаешь меня в эту игру, и я становлюсь соучастником обмана.
У тебя красивые ноги, но примитивные мозги, и ты никогда не сможешь понять, насколько сложен мой внутренний мир. Одна инструкция – триста страниц.

Но всё равно, я принадлежу тебе весь, без остатка. 
Я люблю тебя. Но жить так больше не могу. И если это всё не
прекратится, я убью себя. О стенку.

.................

ЧИТАЙТЕ ИНТЕРВЬЮ С ТАТЬЯНОЙ ШЕРЕМЕТЕВОЙ ЗДЕСЬ:


ТАТЬЯНА ШЕРЕМЕТЕВА. МОЯ ИСТОРИЯ.ТАК БЫВАЕТ.